С принятием нового Закона «О банках и банковской деятельности» внедрение поведенческого надзора стало одним из приоритетных направлений регулирования. О новых подходах к функционированию финансового рынка в рамках принятых законодательных изменений рассказал Первый заместитель Председателя Агентства Республики Казахстан по регулированию и развитию финансового рынка Тимур Абилкасымов.
– Тимур Бокейханович, защита прав потребителей на финансовом рынке существует давно. Зачем понадобилось вводить новое понятие «поведенческий надзор»? Чем он принципиально отличается от того, что было раньше?
– Традиционно защита прав граждан строилась на реактивной модели, когда регулятор подключался преимущественно на этапе рассмотрения жалоб по уже свершившимся фактам. В свою очередь, развитие поведенческого надзора подразумевает переход к превентивной модели. Речь идет не только о новых нормативах, но и о внедрении системы новых надзорных упражнений. Это позволит контролировать весь жизненный цикл продукта – от его разработки до реализации. При этом будет оцениваться не только формальное соответствие договора закону, но и реальное отношение финансовых институтов к своим клиентам. Принципиальное отличие текущего этапа – в его системности. Мы консолидировали требования для банков и микрофинансовых организаций в единую экосистему ответственных практик. Это формирует единые правила, где надзор фокусируется на выявлении недостатков в бизнес-моделях и предотвращении недобросовестных продаж. Такой подход переводит фокус с формального документооборота на фактическое качество взаимодействия с потребителем.
– Очевидно, что внедрение поведенческих стандартов требует от банков и МФО серьезной перенастройки внутренних процессов. Насколько оперативно рынок должен адаптироваться к новым правилам и предусмотрены ли для этого переходные периоды?
– Мы начали обсуждать эти изменения с профессиональным сообществом еще в начале прошлого года в рамках подготовки проекта нового закона о банках и банковской деятельности. Для нас было важно, чтобы рынок начинал готовиться заранее. Весь прошлый год был посвящен детальной проработке механизмов, и результатом этой работы стал пакет нормативных правовых актов, принятых в апреле 2026 года. Эти документы включают в себя обновленные правила обслуживания и взаимодействия с потребителями, которые закладывают основу новой поведенческой модели.
Что касается сроков, мы придерживаемся принципа поэтапности. Основная часть принятых НПА вступает в силу через 60 календарных дней после их официального опубликования. Это дает финансовым организациям время на корректировку внутренних процедур и обучение персонала базовым стандартам.
Однако для наиболее глубоких технологических преобразований предусмотрены расширенные сроки. В частности, требования к созданию систем управления продуктами и контролю недобросовестных практик станут обязательными с 1 июля 2026 года. Такой подход позволяет банкам и МФО планомерно перестроить свою IT-архитектуру и бизнес-процессы, обеспечивая качественный переход к превентивному надзору без ущерба для операционной стабильности.
– Поведенческий надзор фактически меняет правила взаимодействия финансовых организаций и их клиентов. Что именно изменится в правилах обслуживания?
– В первую очередь внедряется механизм оценки пригодности финансовых продуктов. Теперь банк или МФО обязаны не просто формально проверить доходы, а подтвердить, что выбранный продукт соответствует целям. Если банк видит, что продукт несет риск «предсказуемого вреда», он обязан это выявить и не допустить. Например, когда человек пришел за кредитом, ему не должны навязывать дополнительные продукты, такие как страховка или лишняя карта, которые ему не требуются. Смысл в том, что любой предлагаемый продукт должен создавать ценность для клиента, а не просто генерировать комиссионный доход для финансовой организации.
Еще одним важным инструментом прозрачности становится «ключевой информационный документ». В дополнение к основному договору клиент будет получать Ключевой информационный документ. Это краткий паспорт продукта. Он не заменяет договор, но позволяет потребителю оперативно ознакомиться с наиболее критичными параметрами и рисками перед подписанием документов. В нем крупным шрифтом зафиксированы только самые важные параметры. Например, реальная ставка, полная переплата и возможные риски. Это позволяет потребителю быстро увидеть суть сделки и честно сравнить предложения разных институтов. При этом сохраняются установленные требования к шрифту в договоре, полноте раскрытия необходимой информации и порядку его оформления.
Также устанавливается заслон навязыванию скрытых услуг. Вводится прямой запрет на использование в мобильных приложениях или договорах предустановленных согласий, так называемых «галочек» по умолчанию. Любая дополнительная услуга должна быть результатом активного и осознанного выбора клиента. Если человек оформляет кредит в банке или МФО, он должен сам решить, нужны ли ему сопутствующие сервисы, а не получать их «автоматически» в нагрузку к основному договору. Это исключает манипулирование поведением потребителя и делает процесс получения услуги честным.
Кроме того, мы пересматриваем подходы к мотивации персонала. KPI сотрудников банка или МФО не должны зависеть исключительно от объемов продаж. Когда бонус привязан только к количеству проданных страховок или кредитов, это провоцирует агрессивные продажи без учета нужд человека. В совокупности эти меры направлены на недопущение недобросовестных практик. Мы переходим к созданию среды, в которой манипулирование поведением клиента становится экономически невыгодным для финансовых институтов.
– Как Агентство планирует контролировать фактическое соблюдение новых стандартов на стороне участников рынка? Планирует ли регулятор внедрять новые инструменты надзора, чтобы оценивать реальное поведение организаций вне рамок формальной отчетности?
– Безусловно, внедрение новых стандартов ответственности требует трансформации надзорного инструментария. Мы переходим к созданию комплексной экосистемы мониторинга, которая включает несколько ключевых уровней.
Во-первых, внедряется модель надзорной оценки, в рамках которой мы будем оценивать внутренние системы управления и бизнес-процессы финансовых организаций. Особое внимание уделяется блоку управления продуктами. Наша цель – внедрить модель управления продуктами, которая позволит убедиться, что интересы клиента заложены в архитектуру финансового продукта изначально, еще на этапе проектирования.
Во-вторых, мы усиливаем инструмент «тайных закупок», интегрируя в него современные технологические решения. Применение алгоритмов на базе искусственного интеллекта является необходимой составляющей для перехода от эпизодических проверок к системному анализу качества консультирования и выявлению скрытого навязывания услуг.
В-третьих, мы трансформируем работу с обращениями потребителей, ежегодный объем которых превышает 170 тысяч. С помощью систем на базе ИИ мы анализируем этот массив данных для выявления системных недостатков в разрезе конкретных организаций и финансовых продуктов. Фактически, многие нормы принятых НПА – это результат анализа жалоб граждан. Нами были формализованы и запрещены именно те практики, которые вызывали наибольшее количество нареканий либо не создавали реальной ценности для клиентов.
В дополнение, в надзорную практику поэтапно внедряются поведенческие метрики. Это набор количественных индикаторов, который позволит нам оценивать степень подверженности поведенческим рискам. При отклонении этих показателей будут срабатывать триггеры для немедленного вмешательства регулятора. Таким образом, мы переходим от реактивного рассмотрения жалоб к превентивному надзору, работающему на опережение.
Подводя итог, хочу подчеркнуть, что внедрение поведенческого надзора – это фундаментальная трансформация рыночной культуры. Мы создаем среду, в которой долгосрочное доверие потребителя становится для финансового института более ценным активом, чем краткосрочная комиссионная прибыль.
Источник: Kapital.kz
Источник : https://www.gov.kz/memleket/entities/ardfm/press/news/details/1215024?lang=kk
Добавить комментарий Отменить ответ